Поклониться Муромским святыням.

День обещался быть сереньким - да таким и оказался: тихим и глухим, когда утро незаметно переходит в вечер. И в его неярком свете город Муром выглядел на всю свою тысячу лет, никак не меньше. Тем более, что путь наш пролегал не столько по центру, сколько по окраинкам да закоулочкам, где уже облетели сады, видны стали покосившиеся серые заборы и вся осенняя сирость русской провинции проступила так ясно.

Судогодцы приехали поклониться Муромским церквам, и их молчаливой старине созвучно всё простое и настоящее, как эта октябрьская бесприютность, как шуршание невесть откуда взявшихся снежинок по последним листьям и полегшей траве.

...Ворота Благовещенского монастыря пропустили нас к белокаменной церкви, сохранившей свой вид хотя и не с 1097 года - года её основания, - но с 16 века, что тоже немало. Её основательная приземистость облегчена витиеватым резным крыльцом, словно из детской сказочной книжки. Поднимаемся: в тёплых, сумрачных, с низкими потолками залах слышен лишь тихий, будто далёкий, голос священника: идёт литургия. И пока мы около двух часов участвуем в службе, ставим свечи, любуемся золотящимся в их свете старинным иконостасом, поклоняемся иконам - храм благовещения становится близким сердцу, словно родным.

Священнослужитель, прощаясь с судогодскими паломниками, рассказал об истории монастыря.

...Князь Константин пришёл в Муром как насадитель христианской веры. Когда он восходил на престол - мученически погиб его сын. Погиб от рук местных жителей, которые противились христианству: те выманили его, убили и выбросили за город.

На месте его захоронения в 1097 году Константин и заложил деревянную церковь. Есть предание, что князь позднее обосновал здесь монастырь и принял постриг.

Но времена был тяжёлые, Муром не раз горел и подвергался набегам и разорениям.

Возрождение храма связано с именем Ивана Грозного. Отправляясь в Казань, он останавливался здесь и просил молитвенной помощи своих родственников: князь Константин и князь Пётр (тот, чьей супругой была Феврония), как и царь Иван, происходили из Рюриковичей. Пообещав в случае победы построить каменную церковь, царь в 1553 году сразу прислал сюда каменщиков. При строительстве были обретены мощи княгини Ирины (жены Константина), его сыновей и младенца внука, и сразу начались чудеса исцеления.

Затем веками благотворили монастырю государи, особое попечение имели о нём купцы "Московской сотни".

Но в 1923 году новые власти монастырь превратили в общежитие, причём собрали сюда людей самой распутной жизни из низших слоёв общества. За много лет те сломали здесь всё, что смогли, но волею божьей храм оказался нетронутым. Уцелел иконостас и иконы 17 века. Храм стал приходским для всего города и закрывался только с 1940 по 1942 год.

В 1929 году сюда приехали изгнанные дивеевские монахини. Жили они через дорогу, в маленьком деревянном домике. Хранили главную Дивеевскую икону Божьей Матери "Умиление" и личные вещи Серафима Саровского. Монахини убирали храм, обживали и обихаживали. Последняя из них скончалась уже в пятидесятые годы.

Сегодня в Благовещенской церкви хранятся мощи святителя и просветителя Муромской земли князя Константина и его семьи; Казанская, Иверская, Владимирская, Боголюбская, Тихвинская, Козельщанская иконы Божьей Матери, икона "Знамение", изображения святого Николая Угодника Сергия Радонежского, Серафима Саровского, целителя Пантелеймона и Георгия Победоносца.

...Троицкий женский монастырь, ставший нынче центром общероссийского праздника, расположен совсем рядом, и мы не могли не поклониться его святыням, и в первую очередь - святым благоверным Петру и Февронии.

Храм Николы Набережного - тоже один из древнейших. И здесь мы услышали его историю. Скромная церковь веками была под покровительством царей, так как рядом стоял путевой дворец Ивана Грозного, двор боярина Воротынского - царского ключника, что по-современному приблизительно равно званию Министра финансов. Но к Петровским временам строение обветшало, и тогда заложили уже каменную церковь, что само по себе было чудом: возводя Петербург, царь запретил каменное строительство по всей России.

Просуществовал храм до 1938 года. Последнее десятилетие перед закрытием он был средоточием духовной жизни Мурома. Здесь поэтому особенно велико число священников-мучеников, пострадавших в период репрессий.

Наш гид рассказывал и о главной святыне - мощах Иулиании Лазаревской.

По рождению она была дворянкой (кстати, её семье принадлежало наше Колычёво). Долгие годы прожила она в супружестве, было у неё 13 детей. И вот во времена Бориса Годунова в стране случился страшный голод. Иулиания стала раздавать хлеб. Но поскольку три года земля не родила ничего, кроме лебеды, то постепенно женщина раздала всё, продала имение в селе Лазареве, а потом пекла хлеб уже из лебеды - он получался у неё сладким. Им и кормила голодных. Скончалась она в полной и абсолютной нищете и святости.

Почитание Иулиании сохранилось в веках, её имя чтут в православных церквах америки, Франции и Швейцарии.

...Недавно восстановленный Спасский монастырь стоит высоко над Окой: далеко-далеко, за многие километры видна её излучина. Он поразил ухоженностью, порядком, размахом. Времени у нас было достаточно, и мы не только почтили здешние святыни, но и погуляли по территории.

Большое парково-огородное хозяйство готовили к зиме: розы уже укрыли, срезанные однолетники лежали у края дорожки, и то ли беспечно, то ли бесстрашно цвели лишь анютины глазки. За одним из соборов оказалось капустное поле с кучами оставшихся листьев. Любопытно было хоть одним глазком заглянуть в скрытую от мира монастырскую жизнь. Хозяева оказались заботливыми: для паломников в одной из дверей служебного здания был выставлен самовар с сухарями-пряниками и знаменитыми здешними калачами. Устоять невозможно, особенно если свеженькие... Кстати, калач - символ Мурома. У нас на гербе - грабли, а у них - калачи. Это уж кому как повезёт...

Ну а дальше путь наш лежал в Карачарово. Да-да, именно так: "Из того то ли из города из Мурома, из того ли села Карачарова..." Но не стоит путать былинного Илью-Муромца с Бурушкой-Косматушкой и Соловьём-разбойником с настоящим богатырём - святым Ильёй Муромцем.

...Свернув с широких улиц, долго ехал наш автобус по переулочкам, время от времени ныряя в неслабые ухабы. Там, куда он нас привёз, города как бы уже не было, вокруг лепились обычные деревянные домики, а на краю высоченной горы, над огромным, полным неба заокским простором крепко стояла огромная полуразрушенная церковь. Она облуплена до кирпича (восстановлена пока только колокольня), но, глядя на неё, ещё раз понимаешь: величественные развалины бывают только у величественного здания...

Всё тот же гид, священник Николо-Набережной церкви, рассказал нам: в этом селе, в домике под горой, действительно родился Илья Муромец. Родился с врождённым повреждением позвоночника, потому 33 года не мог ходить. Но три ангела излечили его, и, пытая силу, он принялся кидать в реку столетние дубы. Запрудил Оку - сделалась старица - вон та самая... Из неё до сих пор морёные дубы вынимают. А несколько дубов закинул на гору: сделать церковь в благодарность за исцеление. А так как ангелов было три, нарёк её Троицкой.

Затем мы спустились на дно оврага, к святому источнику. "Бьёт он там, где стукнул копытом богатырский конь", - закончил повествование наш рассказчик.

...Завершилось наше путешествие посещением маленькой кладбищенской церковки в том же Карачарове. Освящена она в честь Гурия, Симона и Авива. Когда-то, по грехам, случилась в Карачарове страшная моровая язва. Крестьянин Гурий Сенцов пообещал, что если никто из его родных не умрёт. Он подаст всё своё именье и построит храм. И построил, ибо никто из его близких не заболел.

И надо же - у самых кладбищенских ворот входящие видят памятник с надписью: "Захоронение погибших от моровой язвы в 1603 году".

То ли день уж к вечеру повернул и засмеркалось, то ли туча снежная накрыла, то ли просто устали мы - но таким уютным и покойным оказался зал маленького храма! О. Георгий с певчими пропели - повеличали святых Гурия, Симона и Авива - покровителей тех, кто безвинно страдает в семейной жизни. Самые усталые из нас присели на скамеечки, но многие толпились у свечного ящика, где приветливая служительница старалась всех услышать, всем ответить, подсказать, предложить...

Уходя, захотелось сфотографировать храм. И только дома, разглядывая фотографию я поняла, почему церковка так легла на сердце: она совсем по-нашему, по-владимирски сложена! Простая, однокупольная - как храм Покрова на Нерли, как Дмитриевский собор.

И когда возвращались - было радостно на душе. Хотя каждый радовался о своём, и надежды у каждого были свои, - но мы все словно согрелись душой в этих старинных храмах. И ещё общим было, наверное, чувство благодарности о. Георгию и всем, кто помогал организовать эту поездку.

Н. Знахуренко